... В переулках, под терпким воздухом, Осень кажется терпкой, вязкое, густое небо пастелью розового и голубого, смешивается. Закат поглощён окнами высоток из пластика поезда, S12, подсветкой цвета заката, не иначе. Это цвет заката. Это не апельсиновый, это цвет фонарей. Только так, не иначе. И домадомадома, в десять-двенадцать этажей, деревья, ажурные столбы, проводапровда, дома, деревья. Закат в ажуре деревьев, проводов и столбов - и домадомадома. Солнце бронзой останется в зеркальных стёклах окон. А мы останемся отражением в пластике поезда, прикрыв глаза в попытках секундного сна. Открываю глаза и вижу тебя, в твоей мнимой нерушимости и ранимости, твои глаза, потерявшие для меня очарование, но не глубину. Мы останемся, вечно полусонные в стекле, на фоне заката и проводов. Навсегда, останемся там потихоньку существовать.

 Когда ты выбрал день, в который ты появишься на свет,
это был дождливый день? Да, кажется.
 Камни мостовой были чёрные и скользкие, когда ты шёл дождём с неба, ты был мелкой моросью, ты был частицой воздуха, элементом, инфекцией, которая покрыла город фатой дождя, закутывала в ранний дневной сон. Это было время после завтрака. Небо было подшито плотными, голубо-серыми облаками, которые, словно пробкой в стеклянной бутылке, в которой город, крепко прикрученной, оградили город от поднебесья. Район многоэтажек, высотки восходили к одеялу туч, казалось, касаясь его. Старый город казался моложе лет на сто, мокрый мрак проникал в узкие переулки, вползал между кирпичами старых домов. Контуры города, башни, крыши на фоне серого тёмного неба напоминали о городе, как его показывают в фильмах об индустриализации. Так нелюдим, отчуждён, медленно приходящий в упадок. Город.
 А ты дождил, непрерывно, мелкими каплям. Вода ложилась на волосы, на ресницы, каплями, словно время замерло и вода больше не движется. Всё, казалось, замерло. Только ты, выбрал себе подходящий день.
 И тебе снятся лучшие места, лучшие времена. Твоя квартира темнее, чем небо там, снаружи, погруженная в серо-голубой свет, занавески не смеют довериться сквозняку, воздух молчит. Воздух пахнет дождём, мокрым асфальтом, машинами, гниющей листвой. Как положено в конце сентября, тебе снится. Твои лёгкие отцветают без никотина и смолы, твои волосы покоятся мягкими тёмными прядями на твоём идеальном лице, на твоей порцелланово-прохладной коже. Твои ресницы, опущенные в густую бирюзу сна. Твои длинные, психические пальцы нежно кассаются красных маков на плантациях Морфея, над ними бирюзовое небо, воздух разряжен и чист. Скоро ты опустишься на дно моря, где возможное солнце будет только светлым пятном над глубиной синей воды, ты, на нежном песке на дне моря.

Этой записи дважды не суждено быть. Вот.

Здравствуй, ты окунулась в мутную воду событий. Давай расскажем, как это было.
Камни на дне скользкие и зеленые, вперемешку с обточенными водой кусочками стекла и теми, что еще могут поранить. Крышки от пивных бутылок и другие мелкие режущие предметы. Когда я падала в воду. Когда  он держал меня на руках.

 Мой мальчик, мы уже кончились. Ты исчерпал себя, мне глубоко неважно. Кто ты, с кем ты. После всех гадостей, что ты успел на нас вылить, мне проще быть тварью, чем поверить в то, что ты еще не сошел с ума. Помнишь, я говорила, что нам не надо быть вместе, помнишь? Ты ничего не помнишь, ты забыл все в своей слепой ненависти и горечи. Чего хочешь ты, скажи мне? Чего хочу я, просто покоя. От тебя. Без тебя. Спасибо.
И теперь ты молчишь... И я чувствую себя по-настоящему счастливой за эти почти 17 месяцев, потому, что покой.

 Потом...

 Бесполезно, я всегда чего-то жду. Что-то произойдёт, обязательно. Кого-то, кто не придёт, и я знаю это, и всё равно буду ждать. Что-то ведь должно произойти.
 Придумываю истории, разговоры с самой собой, ведь кто-то придёт, и всё сбудется. Пью книги и смотрю сны. Мы курили, качались на качелях, прыгали вместе. Смеялись. Мне кажется, кто-то неравнодушен, совсем. У него слишком волшебные глаза, длинные ресницы, взгляд полон любви, чего-то очень хорошего. Загадка, попробуй разгадать.
 Искали звёзды, с мальчиком по отдельности, мешая французский в алкоголе, смешные французы. Мне очень хотелось бы разгадать эти глаза. Бесполезно, мы совсем не свободны.
 Что бы не случилось, я жду. Открытыми окнами, завожу часы, и, затаив дыхание, жду. Молодой человек чуть выше меня с прекрасными глазами. Люди - удивительные существа. Подумать только... Мы сплетаем взгляды, дыхания, теряясь средь непогод, когда-нибудь время перестанет быть водой, время проникает сквозь обувь, пробирает до костей своей прохладой, когда бежишь по ночным газонам чужих соседей. Когда мы бежим. Мы. Всегда о нас, уже не я. Мы, мимолётными, якобы ничего не значащими взглядами, друг друга - рассыпаемся, сквозь пальцами, везде трава. Нам не хватает вас, чтобы показать звёзды, чтобы оставить тёплый пушистый след на вашей памяти, удержать в памяти ваши прекрасные глаза. Они, словно солнце, что не покидает капли летнего слепого дождя, что застряли в кронах клёнов, и о да, каштанов, тополя сбрасывают пух, нам не хватает только один раз обьятий, чтобы разбавить ожидание. Отражение. Всё было слишком знакомо_тепло_влюблённостью, чтобы из этого вышло нечто серьёзное. Но, увидимся в понедельник, ведь мы ждём впустую. И да, мне страшно качаться на качелях одной, потому, что ты не предложишь прыгнуть. Всё просто. Очевидно.
 Когда-нибудь и мне придётся вырасти. И тогда уже нельзя будет не обратить внимание на очевидное, нельзя будет спрятаться под  тремя одеялами, хотя... Просто, мне хотелось бы сохранить свою комнату. Вот и всё.

 Дождь. Крадётся. Сбивая уши с толку, слёзы, я слышу шаги, и заново веру - ты ещё жив. Ты сейчас подойдёшь и что-то скажешь. Замерев, острее чувства - слушаю. Ветер играет с сухими листьями, измученный бессонницей и ночными дождями. Небо, если бы не стрелки часов, казалось бы, солнечное затмение на закате верно выглядит именно так. Пурпурные тучи. Неправда, ты ещё где-то здесь. Верно, подкрадёшься, когда я не буду ждать, но я не перестану ждать. Даже во сне, я слушаю твои несуществующие шаги. Ты грел звёзды, и даже ветер становился мягче, когда ты был рядом. Знаешь, так, наверное, чувствуют себя, когда кто-то умер. Словно ты умер, а я не могу поверить в это и двигаюсь от звуков, которые могут предсказать твой приход. Только это просто дождь. Пытается повторить твои шаги. Катастрофически.
 Уже неважно, что ты сделал, что сломано - какая разница, просто вернись. Просто, чтобы знать, что ты был. Что ты есть;

 Мы - глупые дети. Бегаем вдогонку тяжелым пурпурным тучкам на горизонте, разбиваем друг друга - ты, своими слезами в трубку, я, своей выдержкой. Прячу сны в капюшон, ловлю пятна разноцветной луны на стенах сквозь шторки, поливаю цветы и кактусы. Мы бегаем, глупые, пытаем французский, носим броские тряпочки и слишком громкие, но быстро выдаем дождь за слёзы, бросаясь из крайности в крайность. Меж пыльных гор старых книг и нового тряпья, оно обволакивает и говорит, посмотри. Все запахи стали вечностью, уже не подходят, я просто смотрю вокруг, в поиске. Запахи тихо спрашивают, чего я действительно хочу, и говорит, февралей уже нет, остались отдельные лоскутки, кажется, так глупо, упустила. Но я просто смотрю, жизнь не магазин, в магазине можно вернуть обратно. Просто я смотрю, мы глупые дети, ломаем всё вокруг, не задумываясь, а не сломать - значит, не рискнуть, всё слишком смешно, чтобы быть неправильным. Кто-то уйдёт, кто-то уже не так очарователен, чувства как последний писк моды, стоит только привыкнуть - чувство не актуально, и думаешь только - напрасно. Лучше просто смотреть вокруг и искать самое-самое.

Но вчера, когда за тобой закрылась дверь,
я ничего не выиграла из этого вечера, нам
уже год и три дня. Ждала холодов, в надежде,
что мы станем ближе, а теперь. Хочу, давай
уснём с тобой, и проспим до первой настоящей
весны. Это будет воскресенье, и мы проснёмся
где-то в без четверти пять, и пойдём гулять, собирая
воспоминания, это будет чистый, прозрачный закат,
это будет прошлогодняя зелень и молоденькие
листочки, когда отцвели подснежники. Тогда, год
назад, обещала показать тебе какой-то свой мир,
но проснулась зимой и поняла, что забыла дорогу
к нему, поэтому пойдём искать вместе, новую. Когда-нибудь
в апреле. Или в мае. Когда ко мне снова вернутся чувства,
когда я смогу измениться для тебя, как ты изменился для
меня. Сейчас так глухо, горло онемело от очередной
простуды, и два с половиной часа до ночи. Я жду,
дождевую девочку из банки с пробкой из туч, наступит
время, и мы встретимся. Каким-нибудь августом.
Это первое тепло, не иначе как путешествие в
лето, мне казалось, я открыла дверь не сегодня,
полгода назад. Пряный аромат летнего вечера.
Так дивно, что стоит выкурить сигарету за первый
вечер тепла, дожди пропитали зимой до костей,
и её хватит на всё тепло, она будет гулять везде,
где солнце, где останутся пустые попытки погреться
в густом, влажном тепле. Зима утонула в себе, без
неё не оценить солнца.
Мои дневники - в письмах, собранных в большом
конверте, когда-нибудь дойдут до тебя. Скоро,
я обещаю. И потом, когда я встречу Тень в закоулках
Города, тогда я нарисую тепло. Обязательно.
 Весны..

 .С шёпотом невидимых колец, цепей, ветра,
песня невиданно ярких звёзд. Только вслушайся,
опустив ресницы, невидимая слуху мелодия вселила
ощущение, что не одна, тихо, печаль. Ветер
раскрыл свет, обняв пеленой, почти января.
Страх, что вдруг не сработает свет, не откроется
дверь, не сработают лёгкие, что вдруг больше
не отразятся печально звёзды, не погаснут фонари.
Дожидаясь рассвета с глупой фантазией Маркеса,
какие-то сто лет неизвестности. Что вдруг это
почудилось, тепло рук, цвет волос, движение
блёсток в тёплой воде под стеклом, фиолетовый
цвет грусти и тихого счастья, разве я не была
счастлива? Просто где-то играл ветер с колокольчиками,
где-то утонули облака в солнце, где-то упал светлый
локон челки на веки, спит светлым сном тот, кто хочет
казаться плохим. Звёзды движутся не только на моём
небе, где-то ты тоже включил механизм альвеол, где-то
и ты вспорол пелену облаков, но у тебя выше, ты тоже
спишь. Болезненный. Но у него такие руки, что можно
потерять глаза, однажды посмотрев дольше дозволенного.
Кто ты, в кармане джинсов вторая половинка последней ночи
Рождественской сказки, только не забудь книги и дослушай
песню, пусть споёт тебе ещё. Я не хотела отпускать его, мне
стало страшно от самой себя, я, неразумный котёнок с дурным
взглядом из-под звёзд. Неразумный. Уже сбита идиллия
приёма гостей, брошены туфельки небрежно на пол,
убраны сладости, до_завтра, утро будет холодным и не солнечным,
глухой холодной реальностью. Не скоро мы увидимся, я успею
забыть очарование этого вечера, ты успеешь забыть. И
я возвращусь к своей кошечке, каждый раз, коснувшись тебя,
мирюсь с мыслью, что это будет последнее прикосновение,
но тогда, два года назад, я не задумываясь касалась твоих
волос. Завтра, вернувшись в свой второй дом, где давно
предновогодний покой и тёплая сонливость правят этими
смешными людьми, где самое счастливое Рождество, там
меня ждёт моя дилемма. Болезненная и непрекаянная. Как и я.
Я хочу увидеть тебя. Мне хотелось, чтобы это был ты, кто нечаянно
обронил ключи под светом фонарей, ты оказался здесь. Только
так не бывает. Потому, что у каждого свои дилеммы, общий порядок
и то, что правильно. Неправильно было бы явиться. Неправильно
то, что ты был здесь. Неправильно то, что мы разговаривали.
Люди не любят нарушать правила, хотя порой так хочется.
Спасибо за вечер. Я соскучился по тебе.